ГРУППА - ЗЕТА > АНТИДЕЗА > ЧТО СОГЛАШЕНИЕ С ГИТЛЕРОМ ДАЛО СССР

ФРАЗА ДНЯ:

Вещи, которые случаются с вами, часто обретают смысл позже.
Просмотров: 75

ЧТО СОГЛАШЕНИЕ С ГИТЛЕРОМ ДАЛО СССР

Для меня эта тема старая, я писал об этом неоднократно, тем не менее, наткнулся на обзор сегодняшнего состояния космонавтики и решил на выходные повторить этот материал.
Перед войной с Польшей и (в перспективе) с Англией и Францией, возник короткий миг в истории, когда Гитлеру временно потребовался мир с СССР. Последовавшие меры СССР показывают, что Сталин прекрасно понимал временность этого улучшения отношений, но ему нельзя было упускать этот случай. Поэтому условием заключения этого мира с немцами, было требование Сталина к Германии предоставить СССР кредит в 200 млн. марок (что это за сумма, сможете оценить ниже) на льготных условиях и начать поставки по этому кредиту оборудования для военных заводов и лицензий для производства боевой техники и оружия. Кредитное, и последовавшие торговые соглашения с Германией дали СССР возможность провести подготовку к войне с немцами РУКАМИ САМИХ НЕМЦЕВ.
Шла эта подготовка по нескольким направлениям.
Как вспоминал нарком авиапромышленности А.И. Шахурин, накануне войны было решено сдвоить стратегические заводы СССР. Имелось в виду, что если в западных районах СССР был завод, производящий что-либо для обороны (моторы, резину, сплавы и т.д.), то такой же завод надо было иметь и на востоке СССР, чтобы в случае потери завода на западе не остановить производство оружия. Строительство этих заводов, разумеется, увеличивало производство оружия, боеприпасов и боевой техники. Шли двумя путями: строили на востоке заводы на новом месте или перестраивали там заводы, выпускавшие до этого мирную продукцию.
Для строительства этих заводов-дублеров требовался большой станочный парк. И немцы эти станки нам поставляли (только металлорежущих почти 7 тысяч), более того, если судить по списку к кредитному договору, они поставляли станки для производства станков. И в том, что наша промышленность смогла, к изумлению всего мира, эвакуироваться на восток СССР и там произвести оружия и боевой техники больше, чем Германия, есть существенная доля поставок оборудования из Германии.
Однако гораздо важнее то, что Германия накануне войны с СССР помогла СССР в совершенствовании оружия.
Дело в том, что инженерная база СССР была очень слаба, как в конструкторском, так и в технологическом плане – в умении воплотить чертежи в металл так, чтобы замысел конструктора осуществился, и машина не развалилась сразу после выхода с завода.
Пока Гитлер не пришел к власти в Германии, немецкие конструктора напрямую учили наших – под их руководством создавались чертежи первого советского тяжелого танка, они возглавляли артиллерийские КБ. Самостоятельные работы у тогдашних советских инженеров получались плохо — молоды они ещё были. Да и далеко не все были честными и соответствовали своей роли распорядителей денег, выделяемых из бюджета на совершенствование советской техники. Скажем, из 40 типов авиадвигателей, спроектированных советскими конструкторами к 1930 г., ни один нельзя было поставить на самолет. В 1940 году из 115 первых серийных танков Т-34, 92 сломались через 3 месяца. Миноносец собственной конструкции переломился и затонул во время шторма в Баренцевом море. К сожалению, это естественный процесс становления молодых инженерных и рабочих кадров в стране, и для России это естественный процесс поиска настоящих талантов и работников среди толп паразитов, устраивающихся на места конструкторов и учёных.
Решался этот вопрос тем, что СССР широко практиковал закупки лицензий на производство боевой техники за рубежом. На внедрении в производство образцов импортной техники и технологии, учились советские конструкторы и технологи, а тупые и ленивые просто копировали западные достижения. К примеру, массовые легкие танки начала войны Т-26 и БТ-7 изначально были английской и американской конструкции. Авиадвигатели также были модификацией лицензионных. Тем не менее, к началу войны наше отставание по отношению к немцам оставалось огромным, к примеру, по качеству самолётов-истребителей мы догнали немцев только в 1944 году. Провальным было положение с радиосвязью, с оптическими приборами.
У нас многие конструкторы оружия и боевой техники написали мемуары, из которых следует, что все хорошее, что они изобрели и сконструировали (а такого действительно было очень много), было результатом исключительно их собственного ума. Но ведь это не так!
Чего мы добиваемся таким, порой наивным, хвастовством? Ведь любая ложь дезориентирует. И сегодня обыватель равнодушно смотрит на то, как добиваются наши когда-то славные КБ, как инженеры и конструкторы теряют квалификацию, торгуя турецким и китайским барахлом.
А с диванов несутся крики, дескать, — ничего, надо будет, мы сможем, как в войну!!
Ни хрена мы не сможем! Потребуются годы и годы, чтобы восстановить инженерный и рабочий потенциал страны.
А тогда, в счет немецкого кредита немцы уже к 1 августа 1940 года поставили в СССР оружия и военной техники на 44,9 млн. марок, в том числе: самолеты «Хейнкель Хе-100», «Мессершмитт-109», «Мессершмитт-110», «Юнкерс Ю-88», «Дорнье До-215», «Бюккер Бю-131», «Бю-133», «Фокке-Вульф», авиационное оборудование, в том числе прицелы, высотомеры, радиостанции, насосы, моторы, 2 комплекта тяжелых полевых гаубиц калибра 211 мм, батарею 105-мм зенитных пушек, средний танк «Т-III», 3 полугусеничных тягача, крейсер «Лютцов», различные виды стрелкового оружия и боеприпасы, приборы управления огнем и т.д. (Год кризиса. 1938-1939, Т. II, М., Политиздат 1990, с. 404-405).
Сегодняшние историки, если и вспоминают об этой технике, то исключительно, как об образцах, купленных из любопытства. Надо думать, что этому способствуют мемуары. Так, к примеру, и помянутый нарком авиапромышленности А.И. Шахурин, и его заместитель авиаконструктор А.С. Яковлев дружно убеждают читателей, что закупленные ими образцы немецкой авиационной техники советским конструкторам ну никак не пригодились — просто денег у СССР было полно, вот Шахурин и Яковлев покупали лицензии на сувениры.
А вот немецкий генерал Б. Мюллер-Гиллебранд пишет (выделено мною): «Германия должна была незамедлительно обеспечить ответные поставки. Для того чтобы они в стоимостном выражении быстро достигли большой суммы, Советскому Союзу предлагалась по возможности готовая продукция. Так, в счет ответных поставок были переданы находившийся на оснащении тяжелый крейсер «Лютцов», корабельное вооружение, образцы тяжелой артиллерийской техники и танков, а также важные лицензии. 30 марта 1940 г. Гитлер отдал распоряжение о предпочтительном осуществлении этих поставок, к чему, однако, отдельные виды вооруженных сил ввиду испытываемых ими трудностей в области вооружений приступили без должной энергии», — видимо чувствовали, что до добра эти поставки не доведут. (Б. Мюллер-Геллебрандт. «Сухопутная армия Германии». Т. II. М., «Иностранная литература», 1958, с. 65).
Следовательно, у немцев закупались лицензии, т.е. чертежи и технология изготовления, а уже к ним образцы. И «историкам» надо бы ответить на вопрос — если советские конструкторы никак не копировали немецкую технику, то лицензии-то зачем покупали?
И в этом плане мне хотелось бы обратить внимание читателей на историю создания советского самолета Пе-2. Его назначение – фронтовой пикирующий бомбардировщик.
Тут надо понять, что бомбардировщики, которые бомбят с горизонтального полёта, хороши для бомбардировки городов и крупных объектов, в лучшем случае, колоны противника на марше, а на поле боя от них нет практически никакой помощи. Ведь на поле боя объекты, которые самолёту необходимо уничтожить, очень невелики по размерам, да ещё и защищены — орудия на позициях, пехота в траншеях, танки. Да и свои войска рядом.
У бомбардировщиков, которые бомбят с горизонтального полёта, отклонение бомб от точки прицеливания достигает сотен метров, а вот у пикирующих бомбардировщиков эти отклонения на порядок ниже. А бомба в 100 кг может уничтожить танк, только если взорвется от него на расстоянии 5-10 метров, но попасть бомбой в танк или около него, сбросив бомбу с горизонтального полёта с большой высоты, было практически невозможно. Для поля боя нужен был или бронированный штурмовик, летающий низко над землёй, или пикирующий бомбардировщик, направляющий при пикировании бомбу прямо в цель.
Но с увеличением размеров самолёта напряжения в его конструкции, возникающие при пикировании, возрастают непропорционально, посему рассчитать их или оценить в то время было очень трудно. Сложность добавляло и увеличение числа моторов. Сделать пикирующим истребитель наши конструкторы могли, а вот с бомбардировщиками была проблема.
Так вот, в ходе войны советских пикирующих бомбардировщиков Пе-2 было построено почти 12,5 тысяч! (Для сравнения – немецких фронтовых пикирующих бомбардировщиков Ю-87 было построено всего около 5 тыс.). И я уже давно обратил внимание на такую деталь: в начале войны Пе-2 обстреливали свои зенитчики и пропускали немецкие. Причина в том, что Пе-2 чрезвычайно похож на немецкий самолет «Мессершмитт-110» (Ме-110). У них все размеры и технические параметры совпадают чуть ли не до сантиметра, лошадиной силы и килограмма.
Расспрашивал специалистов, связанных с авиастроением, но они упорно держатся общепринятой версии – советский конструктор В.М. Петляков создал этот самолет лично и абсолютно самостоятельно — с нуля!
Однако авторы, рассказывающие о создании этого самолета, дают столько взаимоисключающих деталей, что все эти истории вправе претендовать на звание легенд. Часто — не умных. И вот почему.
Схема создания любого самолета такова. Сначала у конструктора возникает замысел, который в виде эскиза утверждается заказчиком – ВВС. Конструктору (конструкторскому бюро) дают деньги, и конструктор делает чертежи, по которым строят один или несколько опытных самолетов. На этих самолетах начинают летать летчики-испытатели и в ходе испытательных полетов вскрываются все недостатки самолёта. Самолеты переделываются до тех пор, пока испытания не заканчиваются актом, на основе которого заказчик принимает решение: запустить самолет в серийное производство и вооружить им ВВС. Или отказать. При положительном решении конструктор делает рабочие чертежи и строит эталонный самолет, который вместе с чертежами передается на завод-изготовитель этого самолета. После чего начинается серийное производство.
Так вот, по некоторым легендам (историки В.Б. Шавров, В. Котельников, О. Лейко) 10 мая 1940 года конструктору Петлякову дали приказ и он сразу начал выдавать рабочие чертежи Пе-2 на завод-изготовитель, не строя опытных самолетов и не проводя их испытаний. Это как понять?
По другим легендам (историки К. Косминков, Д. Гринюк), опытные самолеты все же были построены и испытаны в сентябре 1940 г. т.е. спустя 2 месяца после того, как Петляков в июне 1940 г. передал все рабочие чертежи на завод. А зачем эти испытания, если Пе-2 уже начали серийно строить?
Если мы возьмем наиболее фундаментальный труд «История конструкций самолетов в СССР» В.Б. Шаврова, то схема создания самолета Пе-2 выглядит так (В.Б. Шавров. История конструкций самолетов в СССР (1938-1950 гг.) М., Машиностроение, 1978)
В 1938 г. Петляков работал в КБ в тюрьме. Обычно дебилам объясняют, что он вместе с конструктором Туполевым и многими другими сел в тюрьм, так как Сталин и Берия были садистами и очень любили по утрам сажать в тюрьму цвет советской интеллигенции. Но есть и другая, малоизвестная версия.
Из-за неспособности отечественных конструкторов обеспечить ВВС современными машинами, Туполеву было поручено закупить в США лицензии на самолеты и моторы, наиболее перспективные для строительства в СССР. Туполев собрал компанию в 60 человек конструкторов и уехал в США на несколько месяцев. Там купили автомобили и отправились в автомобильный поход по достопримечательностям США. Правда, из этого бизнестура они привезли 3 лицензии на самолеты, чертежи на которые, американцы выдали в дюймах. Чтобы построить эти самолеты из отечественных материалов, размеры которых даются в миллиметрах, требовалось произвести перерасчет всей конструкции самолета в объемах, равноценных проектированию нового самолета. В результате, эту гигантскую работу смогли сделать, только для одной лицензии – на транспортный самолет И. Сикорского ДС-3 (Ли-2). Для этого было выключено из плановой работы КБ авиаконструктора Мясищева.
То есть, Туполев огромные государственные деньги выбросил псу под хвост, но из поездки в США вся делегация вернулась загруженная американским барахлом, купленным на «откаты», – от костюмов до бытовых холодильников. После этого, с 1938 года все аваиабарахольщики продолжили свою конструкторскую работу в тюрьме. Ну что же тут поделать, Сталин был таким – и сам не воровал, и другим не давал, за что этого усатого тоталитариста так искренне ненавидят демократы.
В тюрьме Петляков руководил КБ-29 в Спецтехотделе, сокращенно СТО. Поэтому порученный ему для конструирования самолет назывался «100». Поручили ему, в начале 1939 г., разработать проект высотного одноместного истребителя ВИ-100 с двумя моторами. И к апрелю 1940 года Петляков представил на испытания два опытных экземпляра этого высотного истребителя ВИ-100, но они уже тогда были почему-то двухместными истребителями с длинной, как у Ме-110 кабиной и такими же, как и у Ме-110, размерами, моторами и особенностями.
Испытания этого «совершенно нового» истребителя, начатые в апреле 1940 г., закончились 10 мая этого же года приказом выдавать на завод рабочие чертежи трехместного фронтового пикирующего бомбардировщика, а с 23 июня Пе-2 начал строиться серийно!
Чтобы оценить скорость «испытаний» и строительства Пе-2 сравним их со временем испытания другого советского фронтового пикирующего бомбардировщика Ар-2. Это была переделка серийного, строившегося с 1936 года самолета СБ, на котором слегка изменили размеры и добавили тормоза-решетки. Невелики вроде изменения, но на них ушел год, прежде чем в 1940 год этот самолет пошел в серию.
А вот проектирование действительно оригинального бомбардировщика. За 2 месяца до того, как Петлякову дали задание «переделать истребитель 100» в бомбардировщик Пе-2, его шеф и руководитель А.Н. Туполев, также сидящий в заключении на тот момент в той же «шараге», получил задание создать двухмоторный пикирующий трехместный бомбардировщик, который впоследствии стал известен как Ту-2. Туполев приступил к работе 1 марта 1940 г., опытный экземпляр был построен к 3 октября этого же года, начались его наземные, а с 29 января 1941 г. – летные испытания, которые длились до мая. Шавров пишет, что «это был лучший в мире фронтовой бомбардировщик».Обратите внимание, что Шавров стесняется употребить понятие «пикирующий». Несмотря на столь «успешные» результаты испытания, в серию самолет не был запущен, а по результатам испытания построили еще два, уже видоизмененных четырехместных экземпляра. Эти опытные самолеты испытывались все первое лето войны, и строить их серийно начали лишь в сентябре 1941 г.
Итак, от постройки опытного экземпляра собственно фронтового бомбардировщика до его серийного строительства прошло 11 предвоенных и военных месяцев, из которых 7 месяцев заняли летные испытания. А у Петлякова на испытания истребителя «100» затрачено около месяца, а бомбардировщик Пе-2 отдан на завод совершенно без испытаний!
И теперь главное. Пе-2 это пикирующий бомбардировщик, а Ту-2 так пикирующим и не стал — он разваливался после первых же пикирований! А Пе-2 выдерживал до списывания 40-50 пикирований.
В.Б. Шавров пишет о Пе-2: «опытного экземпляра не строили, настолько хорошо зарекомендовал себя самолет «100», – но дальше об истребителе «100» – полного отчета по испытаниям нет». А откуда же Шаврову тогда известно, что двухместный истребитель «100» превратившийся в трехместный бомбардировщик за месяц испытательных полетов «хорошо себя зарекомендовал?»
Отчета об испытаниях самолета «100» возможно нет потому, что, как пишут В. Котельников и О. Лейко в книге «Пикирующий бомбардировщик Пе-2»:
«В ходе испытаний «сотки» произошло несколько аварий. У самолета Стефановского отказал правый мотор, и он с трудом посадил машину на площадке техобслуживания, чудом «перепрыгнув» через ангар и составленные около него козлы. Потерпел аварию и второй самолет, «дублер», на котором летели А.М. Хрипков и П.И. Перевалов. После взлета на нем вспыхнул пожар, и ослепленный дымом пилот сел на первую попавшуюся площадку, задавив находившихся там людей».
Это называется «хорошо себя зарекомендовал»? И такой самолет запустили в серию?? Нет, история создания Пе-2 это, конечно, очень высокохудожественное произведение!
Думаю, что все было проще и по-другому.
Думаю, что Петляков действительно получил задание спроектировать высотный одноместный истребитель в начале 1939 года. Но осенью СССР купил лицензию на Ме-110, и Петлякову сначала поручили взять его за основу своей «сотки». А поскольку испытания «сотки» было трагическим, то их прекратили полностью, приказали взять немецкие чертежи, скопировать их по советским стандартам и передать в производство для постройки пикирующего бомбардировщика.
Что значит «по советским стандартам»? Весь вопрос в том, выпускался ли у нас точно такой по размерам стальной и алюминиевый прокат, как стоял на Ме-110. Скажем (пример условный), у него в крыле стояла двутавровая балка 100 мм высотой, а мы такую не выпускали. Тогда можно было поставить, к примеру, два швеллера, высотой 100 мм, которые по рабочему сечению будут равны или больше, чем двутавр. Главное, что уже не требовалось проводить ту работу, с которой не смог справиться Туполев в своём Ту-2, — не требовалось рассчитывать испытывать самолёт на прочность для пикирования.
Поэтому КБ Петлякова и сделало чертежи за полтора месяца, а к этому времени прибыли и сами машины Ме-110, которые и послужили эталоном, пока на заводах не изготовили собственно Пе-2, как эталон. Отсюда на Пе-2 осталась закрытая листом выемка для такой же длинной кабины, как была у Ме-110.
По-другому трудно объяснить невероятные по скорости превращения одноместного истребителя в трехместный бомбардировщик.
Вы скажете, что и Ме-110 тоже ведь был истребителем, и так вот просто взять и без испытаний отдать на завод чертежи на него, как на бомбардировщик, тоже нельзя. Да, во всей советской литературе Ме-110 фигурирует только как дальний истребитель и таким он у немцев и был, поскольку у них хватало пикирующих бомбардировщиков (кроме Ю-87, пикировал и массовый Ю-88 и Хш-123). Но в альбоме «Самолеты Германии», выпущенном в 1941 г. с тем, чтоб «обеспечить нашим доблестным сталинским соколам и героическим бойцам ПВО Красной Армии распознавание и уничтожение фашистских стервятников» на листах «Истребитель Мессершмитт Ме-110» есть примечание: «Самолет может быть использован как скоростной бомбардировщик, штурмовик и дальний разведчик при наличии экипажа из 3 человек».
То есть, немцы создавали Ме-110 не только, как истребитель, но и в варианте трёхместного бомбардировщика, просто этот вариант им не потребовался. Но зато он нам оказался очень кстати. А у нас этот Пе-2 под названием Пе-3 использовался как дальний истребитель.
(Закупал лицензии на самолеты в Германии замнаркома авиаконструктор Яковлев. Интересно, что в своих мемуарах он несколько раз дает список купленных им у немцев самолетов, но всякий раз «забывает» упомянуть, что купил и лицензию, и образцы Ме-110 — 5 штук).
Возможно, я и не прав с Пе-2, возможно, историки что-то скрывают, но несомненно одно: накануне войны СССР закупал у Германии образцы боевой техники и лицензии на нее не для того, чтобы складывать их в архивы и музеи.
Да, всегда находится кучка «патриотов», отстаивающих «честь и конструкторский талант» советских конструкторов. Всё это прекрасно, но что в эдаком патриотизме толку?
Возьмите сегодняшний день, когда на первое место вышли не инженеры, а болтуны, в том числе и патриотические. Давайте сделаем сравнение по отрасли, в которой первенство СССР практически не оспаривалось, — космонавтику. В частности — ракетоносители.
В нынешней России (в Рашке) уже 23 года (23 года, Карл!) пытаются создать ракету «Ангара», способную вывести на орбиту земли 35 тонн полезного груза. В своей тяжёлой версии «Ангара» даже испытана! Один раз — в 2014 году. Следующее испытание планируют провести в 2021 году. И уже израсходовано на эту ракету 5 миллиардов долларов.
Вот давайте сравним эти достижения патриотов Рашки с результатами создания ракеты частным предпринимателем — Илоном Маском. За семь лет, потратив 500 миллионов долларов, он создал и успешно испытал ракету «Falcon Heavy», способную вывести на околоземную орбиту 65 тонн полезного груза.
Причём, у Илона Маска занимались созданием ракеты 2 тысячи человек, а в Рашке только в центра Хруничева кормятся 40 тысяч высокоталантливых сотрудников, а во всём Роскосмосе кормится 220 тысяч человек.
Мне могут сказать, что у американцев не входят в штат многие, кто готовят элементы изделия, а у нас входят, посему и численность больше. Это так, но деньги! Ведь у Маска и стоимость в 10 раз ниже!
Так, что толку, «патриоты», от того, что вы скрываете и извращаете то, как и за счёт чего наши предки вывели Россию на первые места в мире? Вам, диванным болтунам, бесталанным и ленивым протирателям штанов в бесчисленных «научно-исследовательских» институтов, это сокрытие настоящей истории во славу бездельных и глупых «учёных» сильно помогает?
Ладно. Авиация — это не всё, что перед войной удалось поднять и довести до нужных кондиций с помощью немцев. Но об этом в окончании.

Зенитки

Напомню, что 1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война, которая хотя и проходила успешно для Германии, но требовала от неё больших сил и средств для борьбы с Великобританией на море — требовало кораблей, и для защиты немецких городов от бомбёжек их британской авиацией. А это требовало не только самолётов истребительной авиации, но и зенитных орудий.
А в СССР дело с зенитными орудиями обстояли так. Сами создать зенитное орудие советские конструкторы долго не могли. В 1930 году (ещё до прихода Гитлера к власти) мы купили у немецкой фирмы «Рейнметал» образцы и технологию изготовления 75-мм зенитной пушки, заменили на ней ствол на советский, калибра в 76 мм, и поставили эту пушку на вооружение Красной Армии, со временем усовершенствовав лафет — заменив двухколёсную повозку четырёхколёсной. Затем на эту пушку поставили и ствол 85 мм. Но советское правительство требовало от конструкторов не только копировать зарубежную технику и в 1930 году наши артиллерийские конструкторы получили задание самостоятельно создать 100-мм зенитную пушку.
К 1933 году образец такой пушки впервые выкатили на полигон, а потом начались обычные нескончаемые доделки-переделки. Наконец, в 1940 году эта пушка в более или менее порядочном виде была представлена на сравнительные испытаниях вместе с немецкой 105-мм зенитной пушкой, закупленной по рассматриваемому нами кредитно-торговому соглашению с Германией.
А. Широкорад в журнале «Техника и вооружение» №8/98 сообщает подробности:
«Четыре 10,5-см пушки Flak 38 были доставлены в СССР и испытаны с 31 июля по 10 октября 1940 г. на научно-исследовательском зенитном полигоне под Евпаторией. По нашей традиции пушкам Flak 38 присвоили «псевдоним» ГОД (Германская особой доставки). Они проходили совместные испытания с отечественными 100-мм зенитными пушками Л-6, 73-К и сухопутным вариантом Б-34. Баллистика наших пушек и ГОД была почти одинакова, но кучность снарядов ГОД была в два раза выше. Германский снаряд при том же весе давал 700 убойных осколков, а наш — 300. Была отмечена очень точная работа автоматического установщика взрывателя. Живучесть ствола определена в 1000 выстрелов (при падении начальной скорости на 10%). Однако в результате каких-то интриг решено было принять на вооружение не ГОД, а совсем «сырую» 100-мм пушку 73-К. Результат не замедлил сказаться — 73-К «пушкари» завода им. Калинина довести так и не сумели».
Строго говоря, довели, но только в 1948 году.
Несколько защищая наших конструкторов, скажу, что дело здесь, скорее всего, не в интригах или не только в интригах. Во-первых, 105-мм пушка предназначена для отражения массированных налетов стратегических бомбардировщиков на стационарные объекты, т.е. для стрельбы на очень большие высоты и дальности. Авиации для таких налетов у немцев не было, они совершали их, в случае необходимости, фронтовыми бомбардировщиками.
Стоящая на вооружении наша 85-мм зенитная пушка, история создания которой дана выше, уступая немецкой 105-мм зенитной пушке по весу снаряда и незначительно по дальности и потолку, значительно превосходила немецкую пушку по маневренности. Если 105-мм зенитная пушка в походном положении весила 14,6 тонн, то 85-мм всего 4,6 тонн, и из походного в боевое положение переводилась всего за 1,2 минуты. Её можно было использовать как для защиты стационарных объектов, где она была достаточно эффективна, так и для защиты войск, а немецкую 105-мм зенитку в полевых условиях использовать было нельзя — она была слишком тяжела. И упомянутый завод им. Калинина изо всех сил пытался снабдить РККА 85-мм зенитной пушкой, а на освоении им дополнительно и 100-мм пушки правительству не было смысла настаивать. И эта пушка, и немецкая 105-мм нужны были в небольших количествах, а 85-мм не хватало очень сильно.
И из-за этой нехватки мы, похоже на деньги кредита закупали у немцев и их знаменитые 88-мм зенитные орудия, и не как образцы, а сериями — прямо для вооружения Красной Армии. Это следует из мемуаров Э. Манштейна «Утерянные победы». Описывая бои начала войны, он восклицает: «Среди трофеев находились две интересные вещи. Одна из них — новенькая батарея немецких 88-мм зенитных орудий образца 1941 г.!»
Чтобы понять, почему Манштейн поставил восклицательный знак, нужно учесть, что самые совершенные 88-мм зенитные пушки образца 1941 года немцы сначала поставляли в Африку генералу Роммелю. А в войска Восточного фронта эти пушки впервые попали только в 1942 году. А тут Манштейн увидел, что первоочередные поставки, оказывается, велись не только Роммелю, но и в СССР!

Что дало кредитно-торговое соглашение немцам

Чтобы как-то облить дерьмом Сталина и СССР, «историки» отказываются даже упоминать и взятый у немцев кредит, и то, что именно СССР закупал у немцев накануне войны, а выпучив глазки вопят, что СССР перед войной поставлял в Германию зерно, во как! Кормил немцев!
Да, поставляли и всего поставили 1,6 миллиона тонн фуражного зерна, то есть зерна на корм скоту. Ну и что? Мы зерно много кому поставляли, а перед войной зерна на мировым рынке было в избытке, и Германия и без СССР могла купить его у кого угодно, скажем, у той же, союзной себе Румынии — главного производителя кукурузы в Европе.
Однако, дело ещё и в том, что Германия в зерне не испытывала особой необходимости.
За обеспечение Германии продовольствием отвечал статс-секретарь Г. Рике. После войны он сообщал (выделено мною):
«В противоположность 1914 году германское государство в 1939 году имело, как уже было упомянуто, настоящий, то есть выходящий за пределы нормального, резерв основных продовольственных товаров. В соответствии с дефицитами продовольственного хозяйства он составлял около 6 млн. т зерна и около 600 тыс. т жиров. Создание запасов других пищевых продуктов представлялось излишним. Собственного производства сахара, например, вполне хватало для нормального снабжения населения. Урожай картофеля в мирное время использовался для непосредственного питания населения только на 25 %. Поголовье скота было также достаточным, чтобы обеспечить снабжение населения мясом. Однако разведение скота зависело от регулярного подвоза фуража. Ввоз хлеба и фуража составлял около 2 млн. т в год, жира — 400 тыс. т. Даже в условиях сокращения ввоза нормальные урожаи и правильно налаженное распределение продуктов давали возможность ожидать, что имевшихся в начале войны запасов зерна и жиров хватит, по меньшей мере, НА ТРИ ГОДА. Запасы других пищевых продуктов в начале войны создавались только в той мере, в какой это было необходимо для обеспечения населения сезонными продуктами в соответствии с потребностью рынка».
А немцы планировали победить СССР за три месяца, как видите, при собственных запасах продовольствия на три года!
Подчеркну, всё потребное сырьё, немцы получили бы и без СССР, — с помощью союзников. Правда, скажете вы, и за то сырье немцы так же обязаны были бы платить. Правильно, но, во-первых, это были их союзники, во-вторых, они своим союзникам в оплату за сырье поставляли не немецкую боевую технику, а, в основном, трофейную – польскую, французскую и т.д. (А финнам за никель и лес, надо сказать, даже нашу).
А в СССР они по кредитно-торговому соглашению поставляли исключительно продукцию немецких рабочих, немецких заводов, и это не могло не ослаблять их накануне войны с нами.
Напомню, что благодаря своим сионистским союзникам Гитлер начал Вторую мировую войну значительно раньше, чем планировал. Отобрать Судеты у чехов он хотел только в 1942 году, построить военно-морской флот намечал в 1944 году, а фактически вынужден был начать войну в 1939 году, не перевооружив до конца армию. У немцев были очень хорошее оружие и техника, но их не хватало. И остановиться немцы не могли, война шла, вооружались все страны, и немцы обязаны были спешить с нею, чтобы не дать противникам вооружиться и подготовиться.
А ведь немецкие заводы, особенно металлургические, литейные, металлообрабатывающие, «не резиновые», они не могут работать более чем 24 часа в сутки. И если на них делают коробки скоростей для станков, поставляемых в СССР, то значит нельзя на том же оборудовании и теми же рабочими сделать коробку перемены передач для танка. И если эти рабочие собирают мостовой кран для СССР, то, значит, они не могут собрать танк. И если металлургические заводы Круппа поставляют броню и качественную сталь для строительства переданного в СССР тяжелого крейсера «Лютцов», то они не могут поставить сталь, для строительства, примерно, 500 средних танков.
Кстати, интересна судьба крейсера «Лютцов». Опасаясь начала войны с немцами, мы отбуксировали ещё недостроенный корабль из Германии, как только немцы спустили его на воду, – без энергетической установки, рулей и винтов. К началу войны достроить не успели, и он встал на защиту Ленинграда как несамоходная плавучая батарея «Петропавловск». Тем не менее, «Петропавловск» оказался самым деятельным крупным надводным кораблём ВМФ СССР. При защите Ленинграда и при прорыве блокады, он из своих сначала 4-х, а после выхода из строя одного орудия – из 3-х 203-мм орудий главного калибра, расстреляв стволы, выпустил по немцам 1946 снарядов. Советские линкоры не расстреляли по немцам и боекомплекта: «Парижская коммуна» (Чёрное море) израсходовала 1159 снарядов из своих 12 орудий главного калибра; «Октябрьская революция» (Балтика) – 1140 снарядов; «Марат» (Балтика) – 1529 снарядов. По сумме перекрыл показатель «Петропавловска» только крейсер «Максим Горький», который из своих 9-ти 180-мм орудий выпустил по немцам и финнам 2311 снарядов. Таким образом «Лютцов» затраченные на него деньги оправдал.
В тот момент, когда мы взяли у немцев кредит и потребовали снабжать нас оружием, положение с рабочей силой в Германии было очень тяжелым. Упомянутый мною Мюллер-Гиллебранд писал:
«Ощущалось хроническая нехватка рабочей силы, особенно квалифицированных рабочих, для военной промышленности. 13 сентября 1939 г. верховное командование вооруженных сил через штаб оперативного руководства отдало распоряжение о возвращении из вооруженных сил в военную промышленность квалифицированных рабочих.
…27 сентября 1939 г. управление общих дел сухопутной армии по поручению верховного командования вооруженных сил издало положение об освобождении рабочих от призыва в армию в случае незаменимости их на производстве.
С ноября 1939 г. началось массовое перераспределение специалистов в самой промышленности: квалифицированные рабочие снимались со второстепенных участков производства и направлялись на более важные в военно-экономическом отношении участки. Позже эти мероприятия со всей энергией продолжал проводить министр вооружений и боеприпасов.
В конце 1939 г. последовал приказ штаба оперативного руководства вооруженными силами при ОКВ об увольнении из армии военнослужащих рождения 1900 г. и старше, владевших дефицитными профессиями. Командование на местах очень сильно противилось проведению этих мер, так как оно само испытывало большие затруднения с личным составом».
Что стоило немцам кредитно-торговое соглашение с СССР можно оценить на примере состояния их танковых войск накануне войны.
По замыслу немцев, основой танковых войск должны были стать средние танки (Т-III и Т-IV) весом около 20 т. Их начали проектировать в 1936 г. Кроме того, в каждый танковой дивизии предполагалось иметь около 20 сверхтяжелых танков для прорыва очень сильной обороны противника, так называемых «штурмовых танков». Проектировать такие танки начали в 1938 г., а окончательно с их концепцией определились в мае 1941 г. Таким танком стал танк Т-VI «Тигр».
Разведку и прикрытия флангов в каждой дивизии должны были осуществлять легкие танки Т-II.
Но немцы были профессионалы войны, они понимали, что танковые войска – это не танки, а люди. И для обучения этих людей был создан очень легкий, дешевый вооруженный только пулеметами танк Т-I. С него и начались танковые войска Германии. Т-I построили 1500 шт. и в 1937 г прекратили выпуск. С этого времени начинается производство только основных танков.
Но война началась для немцев так быстро, что основных танков им просто не хватило, и они начали войну по существу своими учебными танками. В ходе войны в Польше и во Франции выяснилась слабая эффективность легких танков даже чешского производства. (Чехи в 1946 г. победили на конкурсе в Перу американский танк М-3 «Генерал Стюарт» и продали перуанцам 24 легких танка образца 1938 г. своего производства).
Началось усиленное перевооружение немецкой армии средними танками, ускорение работ по созданию «Тигра». Но к началу войны с СССР немцы все равно перевооружиться не успели.
В их танковых дивизиях, напавших на нас 22 июня 1941 г., было 3582 танка и САУ, из них всего 1884 средних и командирских танка и САУ. А 1698 – легкие танки и даже 180 танков Т-I. (Пять танковых дивизий были вооружены исключительно легкими танками).
В результате очень малой эффективности применения легких танков на Восточном фронте, немцы с 1942 г. начали просто убирать их с фронта в тыл и в мае этого же года полностью прекратили производство всех легких танков, сосредоточившись только на средних и тяжелых.
История не имеет сослагательного наклонения, но, тем не менее, давайте оценим – смогли ли бы немцы перевооружить свои танковые войска полностью к 22 июня 1941 г., если бы не были вынуждены создавать технику и оборудование для СССР? Производившийся всю войну средний немецкий танк Т-IV стоил 103462 марки, для замены им всех 1698 легких танков в напавших на нас танковых дивизиях немцев, требовалось квалифицированного рабочего труда в промышленности Германии примерно на 176 млн. марок, но СССР потребовал от Гитлера кредит на 200 млн. марок и эти рабочие стали работать на СССР, причём, бесплатно.
Начиная с 1942 г. и за всю войну немцы построили 1350 тяжелых танков «Тигр-1». Стоил он 250800 марок, т.е. на сумму примерно 339 млн. марок.
Таким образом, если бы Германия не поставила в СССР высокоточное оборудование на 409 млн. марок, (произвела она его больше) то (чисто теоретически) она к 22 июня 1941 г. могла бы не только закончить перевооружение всех своих танковых дивизий, напавших на СССР, средними танками, но и произвести более 900 тяжелых танков «Тигр-1».
Повторюсь – все это, кончено, из области «бабушка надвое сказала», но все же такой расчет дает возможность оценить, что стоило Германии кредитно-торговое соглашение с СССР.

*         *         *

Напомню, что кредит у других стран уместен только в случаях, когда необходима срочная помощь иностранных рабочих и инженеров своим. Если бы перед войной СССР сумел взять кредит у своих предполагаемых союзников по будущей войне – у Англии или США, – то и это уже было бы подвигом. Но взять перед войной кредит у совершенно очевидного противника – это невероятно!
Вот и оцените, что нам в данном случае более выгодно, — на фоне нынешних убогих сидельцев в Кремле высветить, какой эффект давал народу ум народного правительства и его вождя Сталина, или делать лживый, незаслуженный пиар конструкторам оружия? Да, их заслуги велики, но далеко не такие, как они себе приписывают.

https://forum-msk.org/material/society/14531310.html

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/5 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0 (from 0 votes)
Сохранить в:

  • Twitter
  • email
  • Facebook
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • News2
  • RSS

Добавить комментарий

Gruppa-Z © 2014